«…О Счастье…»
«…Я пришла в гости к подруге Тане и обомлела.
Все так идеально и так красиво, что хочется спросить, где купить билет в этот музей.
Все так чисто, что хочется достать скальпель и немедленно начать оперировать.
Не квартира, а рай перфекциониста.
Книги стоят в порядке убывания размера.
Разноцветные свечки на полочках сочетаются с рисунком на шторах.
Конфеты в вазочке под цвет обоев. Шарманнн!…
— Извини, я не успела прибраться, — сказала подруга и поправила
несимметрично лежавшую декоративную подушку на модном диване.
«Издевается, что ли? — подумала я. — Кокетничает?»
— Ничего, как-нибудь выдержу, — подыграла я.
Я сама ни дня не жила в таком порядке и, видимо, не буду.
Мой дом — это обитель хаоса: все куда-то бегут, что-то роняют, забывают
чашки с недопитым чаем, две кучки носков пугливо выглядывают из-под кровати, по полу в красивом
беспорядке раскиданы куклы.
— Катя, убери!!! — и учебники сына — ты уроки сделал? — и кто-нибудь, снимите уже белье с сушилки,
вы же видите, мне некогда, я убираю за кошкой, которую стошнило шерстью на диван.
Уходя в гости, я уронила вешалку для верхней одежды, на которую навешана целая гора одежды, причем
не обязательно верхней.
«Со мной что-то не так, — думала я, наслаждаясь чужим уютом.
— Наверное, только сверхлюди живут вот так, как на открытке…»
Я никогда так не смогу.
На следующий день утром я поругалась с дочерью.
Ей два года, а это возраст протеста.
В саду планировалось торжественное фотографирование, требовалось
нарядно одеться.
Моя «нехочуха» отвергала одно платье за другим, требовала любимую
«юбочку», которую я вчера бросила в стирку, когда дочь заляпала ее супом.
Я объясняла, умоляла, убеждала.
В итоге психанула, достала из стирки юбочку, на которой суп подсох и
стал незаметен, чем немедленно осчастливила дочь.
Та весело и покорно оделась и, счастливая, отправилась в сад.
Красивое платье я взяла с собой в пакете, на случай, если передумает.
В саду в районе шкафчиков клубились родители и дети.
Девочки-принцессы, с бантами и заколками, в шикарных бальных платьях хныкали оттого, что «мама взяла
не те туфельки» или «мне жарко».
Моя гоняла в суповой юбке и хохотала над игрушечным ежом.
Мамы обсуждали, стоит ли гладить трусики и маечки.
Большинство склонялись, что стоит, потому что «ткань после глажки становится мягче», и вообще
«я каждый день глажу».
Я тихо сползала от стыда под скамейку.
Я никогда в жизни не погладила ни единых трусов, ни своих, ни чужих,
а главный критерий при выборе одежды — удобно и не мнется.
Одна мама прямо в раздевалке отпаривала дочке… бант.
«Со мной что-то не так, — думала я, глядя на идеальные платьица девочек.
— Наверное, только сверхлюди живут вот так, гладят каждый день…»
Я никогда так не смогу.
Я поцеловала дочку в макушку.
Она пахла копченостями.
Суп был гороховый.
— Кать, давай платье наденем? Красивое! А?
— Неть, не хочу! — заупрямилась моя принцесса.
Я не стала настаивать.
Я хочу, чтобы на фотографии она была в отличном настроении, как сейчас.
А не красивая, но заплаканная.
Через много лет я буду смотреть на эту фотографию и радоваться ее сладкой кокетливой улыбке и
блестящим глазкам, а юбочку даже не замечу и про суп забуду.
По пути на работу я заехала сделать мейк к Юляше.
Юляше, на минуточку, под пятьдесят, но выглядит она на 25.
Поэтому Юляша, а не Юлия Михална.
Когда я ее вижу, я спрашиваю:
— Ты в холодильнике спишь, Юляш? Или молодильные яблоки жрешь?
Или у тебя есть портрет Дориана Грея, который за тебя стареет?
Потому что это невозможно — так выглядеть в полтос.
— Это ботокс, детка. Гимнастика для лица. Косметология. Тебе, кстати, тоже пора.
Вон мимические уже распоясались, — говорит Юляша и склоняется ко мне близко-близко, наносит тоналку
на мои прыщики.
«Со мной что-то не так, — думаю я, глядя на ее идеальную кожу.
— Наверное, только сверхлюди живут вот так, всегда молодые и свежие…»
Я никогда так не смогу.
Потом, уже напомаженная, я побежала на работу.
Точнее, на встречу с читателями.

https://astrolog-rodolog.ru/







